Закрытие судоходства через Ормузский пролив и попытка его частичного возобновления, обернувшаяся сбоем, в минувшие выходные вновь продемонстрировали: будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остается неопределённым. Уже ясно, что даже после заключения мира возврат к довоенным объёмам перевозок займёт не только месяцы, но, вероятно, и годы.
Иранские военные ужесточили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и распространено предупреждение для моряков о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого власти страны заявляли об открытии маршрута. На следующий день США задержали иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход ограничений. Данные спутникового мониторинга днём в понедельник показывали, что через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но одновременно предупредил о возможном возобновлении военных действий в случае новых помех судоходству.
Практическое закрытие пролива последовало после начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С тех пор движение через Ормузский пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия этого решения оказались стремительными и болезненными. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые мощности, что стало тяжёлым ударом по экономике целого ряда государств от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре и серьёзно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Как будет происходить восстановление
Перспективы восстановления зависят не только от хода диалога между Вашингтоном и Тегераном. Важнейшую роль сыграют логистика, доступность страхового покрытия для танкеров, уровень фрахтовых ставок, а также готовность судовладельцев брать на себя повышенные риски.
Первыми должны покинуть Персидский залив порядка 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, согласно оценкам аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий отправится в азиатские государства, на которые приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок сжиженного газа. По мере выхода гружёных судов в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к крупным терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первая задача этих танкеров — разгрузить прибрежные хранилища, которые стремительно заполнились на фоне остановки судоходства через пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это эквивалент почти 20 суток добычи. Переполненные склады не позволяют оперативно нарастить добычу до того, как экспортные маршруты заработают в более‑менее стабильном режиме.
Даже при этом логистика танкерных перевозок будет сдерживать полное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею длятся два месяца и дольше.
К дополнительным сложностям добавляется возможная нехватка самих судов: значительная часть флота задействована в перевозке нефти и СПГ с американских терминалов в Азию, а такие круговые рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возврат операций по погрузке в странах Персидского залива к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии политической и военной обстановки.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного восстановления загрузки танкеров ведущим производителям региона, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу перерабатывающих заводов, остановленных во время конфликта.
Это потребует сложной координации: нужно будет вернуть на объекты тысячи квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных в период боевых действий. Темпы наращивания добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между состоянием судоходства и возможностями нефтегазового сектора.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений в Персидском заливе пластовое давление пока позволяет восстановить довоенный уровень добычи примерно за две недели. Ещё около трети месторождений смогут выйти на прежние объёмы в течение полутора месяцев — при условии относительной безопасности в акватории и налаживания нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
Оставшиеся около 20% объектов, на которых добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, сталкиваются с серьёзными техническими ограничениями. Низкое пластовое давление, повреждение оборудования и перебои в электроснабжении потребуют проведения длительных восстановительных работ, рассчитанных на многие месяцы.
Серьёзный ущерб нанесён и крупным объектам энергетической инфраструктуры. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их ремонт может растянуться до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, в особенности в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут вернуться к прежнему уровню добычи.
Длительный простой поставок теоретически можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс займёт не менее года и возможен только при гарантиях безопасности и устойчивого мира.
Когда заторы из танкеров будут ликвидированы, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменить режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие приостанавливать поставки в случае непреодолимых обстоятельств, включая военные действия.
Однако даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе инфраструктурных разрушений — полное возвращение к довоенным масштабам операций в регионе в ближайшие годы выглядит маловероятным.
