С конца апреля в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге перестали пропускать слушателей и журналистов на политические процессы с обвинениями по «террористическим» статьям. Иногда заседания закрывают судьи, в других — приставы просто не пускают людей в здание, хотя формально процессы остаются открытыми.
14 мая слушателей и журналистов не пустили на заседание по делу фигуранта «тюменского дела» Романа Паклина, которого обвиняют по статьям о «террористическом сообществе» и подготовке «теракта». Паклин ранее заявлял о пытках после задержания.
Один из слушателей сообщил, что приставы отказались пропускать людей ещё на входе в здание суда. Представитель ФССП якобы пояснил, что процесс сделали закрытым и никого не пустил, кроме адвоката; документы при этом не проверяли.
«Сотрудник ФССП сказал, что процесс сделали закрытым из‑за того, что дело связано с терроризмом. По его словам, он никого не пустил, кроме адвоката»
При этом, по словам адвоката одного из обвиняемых, заседание формально оставалось открытым, и суд не выносил определения о его закрытии.
С конца апреля судьи Центрального окружного военного суда закрыли как минимум несколько процессов по «террористическим» статьям, отмечают правозащитники и аналитики мониторинга политических дел.
- Дело екатеринбуржца Дмитрия Баранова, обвиняемого в поджоге областного военкомата;
- Дело проповедника Эдуарда Чарова — из‑за репоста видео перед мятежом ЧВК «Вагнер»;
- Дела о «финансировании терроризма» и другие резонансные уголовные процессы;
- Дело пермяка Леонида Мелехина и «Мегионского джамаата».
В деле Баранова судья мотивировал закрытие заседаний «нестабильной ситуацией на территории РФ и возможностью террористических атак». Прокурор утверждал, что в материалах есть адрес военкомата, раскрытие которого якобы может повредить обороноспособности, хотя этот адрес доступен в открытых источниках.
Адвокат Валерия Ветошкина, сотрудничающая с правозащитными организациями, отмечает, что закрытое судебное разбирательство возможно только в случаях, прямо предусмотренных законом, и только на основании определения судьи. Если заседание формально открыто, отказ приставов пускать слушателей незаконен.
«Это очевидно незаконно. Вопрос только в том, почему приставы это делают: сами захотели или судья "спустила". Согласно статье 241 УПК, закрытое судебное разбирательство допускается в конкретных установленных законом случаях. Но оно возможно только на основании определения судьи.
У приставов есть право проверять документы и осматривать вещи; они могут ограничить доступ, если посетитель отказывается предъявить удостоверение или пытается пронести запрещённые предметы.
Если известно, что процесс открытый, а приставы не пускают в здание суда, можно связаться с секретарём или помощником судьи и заявить о нарушении, а затем подать жалобу на действия приставов, узнав их ФИО»
Правозащитница из Санкт‑Петербурга отмечает, что заседание должно оставаться открытым для слушателей, если судья не вынес определения о его закрытии. По её словам, суды иногда пытаются обходить это требование неформально.
«В разные времена суды придумывали разные незаконные ходы, чтобы это обойти: например, говорили, что процесс открытый, а вот судебное здание закрыто. Но это незаконно.
Иногда помогает заранее подать заявление о желании присутствовать на процессе, собрать подписи слушателей или иным способом зафиксировать намерение присутствовать — тогда позднее нельзя будет утверждать, что слушатели просто не пришли»
Ещё одна правозащитница, работающая с поддержкой политзаключённых, подчёркивает, что для законного закрытия заседания требуется отдельное мотивированное постановление судьи; приставы не вправе самостоятельно определять, какой процесс считать закрытым.
«Для закрытия заседания должно быть вынесено отдельное мотивированное постановление; статья 241 УПК перечисляет лишь несколько оснований для этого. Если такого постановления нет, нужно зафиксировать факт нарушения и жаловаться председателю суда, в ФССП и прокуратуру»
Пока не зафиксировано, чтобы такая массовая практика была в других окружных военных судах: по словам адвоката из Москвы, во 2‑м Западном окружном военном суде многие процессы остаются открытыми для слушателей; слушатель из Ростова‑на‑Дону также сообщил, что в Южном суде дела по «терроризму» в основном открыты.
Ранее аналитики отмечали и другую форму «закрытости» — массовую анонимизацию судебных карточек на сайте Южного окружного военного суда: число записей с пометкой «Информация скрыта» выросло с 129 до 1080. Доля скрытых имён увеличилась примерно с 7,5% до более 60%. Причины анонимизации официально не раскрывались; исследователи полагают, что это затрудняет анализ политически мотивированных уголовных дел.
Правозащитники призывают фиксировать случаи отказа во входе, требовать письменных постановлений судей и подавать жалобы, чтобы оспорить незаконные ограничения доступа к открытым судебным заседаниям.
