«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейная сага, феминистская оптика и антивоенный роман о фашистской Италии

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее заново открыли читатели в разных странах, а многие современные авторки называют Гинзбург одним из ключевых ориентиров женской прозы. Феминистская проблематика — важная часть ее творчества, но читателю 2020‑х особенно близок исторический и антивоенный пласт романа.

Наталию Гинзбург обожают многие самые заметные писательницы XXI века. Ирландская прозаик Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», американская эссеистка Мэгги Нельсон писала восторженно об ее автобиографической прозе, а британская писательница Рейчел Каск сравнивала ее стиль с «эталоном нового женского голоса». Имена можно продолжать — влияние Гинзбург чувствуется во всей современной литературе о женском опыте.

Сегодня произведения Гинзбург переиздают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Новый интерес к ним начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вновь привлек внимание к италийской прозе XX века. На этой волне к читателям вернулись и книги Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность прошла в годы фашистской диктатуры в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и антифашистом; его вместе с сыновьями арестовали по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и активного противника режима Леоне Гинзбурга, также преследовали власти: с 1940 по 1943 год супруги с детьми жили в политической ссылке в регионе Абруццо. После немецкой оккупации Италии Леоне арестовали, вскоре он был казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, впоследствии стал известным историком.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее первый муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти же годы Гинзбург перевела на итальянский первый том «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую известность в Италии ей принесла книга «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за исследователя творчества Шекспира Габриэле Бальдини — и переехала в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автоаварию в Риме; при переливании ему ввели зараженную кровь, и в 49 лет он скончался. Гинзбург стала вдовой во второй раз. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью, а сын умер в младенчестве.

В 1983 году писательница сосредоточилась на политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и добивалась легализации абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

Интерес к Гинзбург на русском языке оформился уже после того, как ее активно начали переводить и издавать по‑английски. В России ее публикуют в современных, тщательно выверенных переводах: сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», затем — роман «Все наши вчера».

Оба романа перекликаются по тематике и фабуле, поэтому знакомство с автором можно начинать с любого. Важно, однако, учитывать различия в настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и лишь на треть — грустная. В «Все наши вчера» пропорции иные: здесь чаще приходится переживать и сопереживать, чем смеяться, но редкие светлые эпизоды оказываются по‑настоящему освобождающими — иногда хочется смеяться в полный голос.

Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, в которой растут мальчики и девочки, оставшиеся без матери. Вторая — дом владельцев мыльной фабрики: здесь живут избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, слуги. В начале романа персонажей очень много: Гинзбург тщательно прописывает их в период относительной «мирной» жизни при фашистском режиме.

Но вскоре в Италию приходит большая война — и вместе с ней аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. По мере того как рушится привычный уклад, судьбы героев переплетаются с историей страны. Роман заканчивается вместе с войной, в момент казни Муссолини: Италия, покрытая руинами, не понимает, что ее ждет дальше, а оставшиеся в живых члены обеих семей возвращаются в родной город, пытаясь собрать свою жизнь заново.

Среди персонажей особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. На страницах романа она проходит путь от подростка до взрослой женщины: влюбляется, переживает первую личную трагедию — неожиданную беременность, — затем уезжает в деревушку на юге Италии и в конце войны сталкивается со вторым тяжелым ударом. К финалу Анна уже не растерянный подросток, а мать и вдова, человек, который узнал горе войны, чудом выжил и мечтает лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся близким. В ее образе легко угадываются автобиографические мотивы из жизни самой Наталии Гинзбург.

Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не идеализирует ее, но и не обрушивается на родных с инфантильной злостью. Ее больше интересует, как именно устроена эта замкнутая система людей: какие роли в ней существуют, как распределяются обязанности, каким образом передаются травмы и радости.

Особое внимание писательница уделяет языку: каким тоном родные шутят или ругаются, какими словами доносят плохие и хорошие новости, какие выражения становятся частью семейного лексикона и продолжают звучать десятилетиями — даже после смерти родителей. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал связь семейного языка и самых глубинных слоев памяти.

Повседневные сцены требуют сдержанности — и «Все наши вчера» написаны именно так. Язык романа предельно прост и разговорен, близок к тому, как мы говорим каждый день: болтаем, сплетничаем, остаемся наедине с мрачными мыслями. Гинзбург намеренно избегает высокой риторики и пафоса, противопоставляя такой стиль официальному языку диктатуры, громогласной фашистской патетике. Благодаря этому контрасту особенно остро ощущается хрупкость частной жизни на фоне государственного насилия.

В англоязычном мире к текстам Гинзбург вернулись около десяти лет назад — в относительно мирную эпоху и на волне нового интереса к феминистской прозе. Многие известные авторки увидели в ее книгах прежде всего «образцовый женский голос» — свободный от навязанных ролей и клише.

В России ее книги начали выходить уже тогда, когда представление о «мирном времени» сильно изменилось и стало выглядеть скорее как «наше вчера». В этой перспективе роман «Все наши вчера» читается не только как важный текст для истории феминистской литературы, но и как пронзительное свидетельство о жизни в милитаризованном государстве.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: с горечью и прямотой она описывает существование человека в условиях фашизма и войны. Но ее проза не безнадежна. Напротив, биография писательницы и судьбы ее героев помогают по‑другому взглянуть на собственную жизнь в трагические времена — чуть более трезво и взрослым взглядом. И уже одно это делает романы Наталии Гинзбург достойными внимательного чтения.